Вход на сайт

Билеты на Байкал

Кто ты?

Кто я?

Десятки людей изо дня в день задают мне этот вопрос, как будто я знаю ответ. А между тем ответ есть, и он всегда лежит на поверхности. Только мало кто хочет такого ответа.

Настоящий ответ – ты один из тех, кто идет за другими. Кто продолжает род. Какой род? За кем ты идешь? Вот один из главных вопросов, на который нужно найти ответ. И пока ты его не найдешь, в твоей душе никогда не будет покоя.

Помните, откуда появились отчества? Я – Иван, Петров сын, значит Петрович. Предков почитали всегда, даже в самые дикие времена. Предков почитали язычники, христиане, люди всех вероисповеданий... А потом с нами стало что-то не то. Мы заболели. Может, виной всему Фрейд, с его эдиповым комплексом? Сейчас каждый школьник знает, что родители – причина его бед. Только почему же мир не стал счастливее, от того что появился психоанализ?

Моя первая свекровь умерла несколько месяцев назад. Ее звали Лариса Тимофеевна Шубина. Я считаю, что нельзя говорить об ушедшем с земли человеке не называя его имени. Имя – это та последняя ниточка материи, которая связывает человека с землей. Нельзя оскорблять память ушедших, игнорируя их имена.

Моя первая свекровь была тяжелой женщиной. Наверное, я могла бы вспомнить кучу причин, чтобы обижаться на нее. Но я помню только два момента. Как однажды, когда она еще даже не была моей свекровью, она грубо вытолкала меня из постели ее сына, когда я решила пострадать приступом гипертонии (в моей семье все считали себя гипертониками). «Чего разлеглась?» - спросила меня будущая свекровь: «А ну быстро встала и пошла мыть посуду!». И хлопнула дверью, показав, что разговор окончен. Будущий муж был на службе. Я полежала еще немного и даже всплакнула. А потом поняла, что сколько бы я не лежала и даже если у меня действительно давление, мне никто не поможет. Встала и пошла мыть посуду.

С тех пор я забыла, что такое давление! Мне 36 лет, из них 18 я прожила «с давлением», а 18 – без. Этим я обязана своей покойной свекрови. Разве это не великий дар, который она преподнесла мне?

Второе, что я никогда не забуду, как лет восемь спустя после памятного эпизода с давлением, она красила мне волосы и вдруг резко схватив меня за патлы, намотала их на кулак и сказала: «Ох, всю жизнь мечтала невестку за волосы потаскать!». Мне было не больно, скорее смешно. И тогда она сказала, неожиданно нежно: «Может, будешь называть меня мамой?» Я испугалась. Я не знала, как реагировать. И промолчала. Больше мы к этой теме не возвращались. Я не стала звать ее мамой, и очень жалею об этом. Мы не всегда были в хороших отношениях, но ее жизнь, ее пример того, как можно и нужно справляться с трудностями, всегда у меня перед глазами. Ей не были очень сильно нужны наши с ее сыном дети, она больше любила собак и кошек. Но нам была нужна она. И я делала все, чтобы дети знали, что она есть. Даже когда мы развелись с мужем, она переехала жить в деревню, мы не виделись годами. Все равно. Я не знаю, правильно ли это, но если я пустила кого-то в сердце, то это навсегда.

Своего свекра я не видела вообще. Он умер задолго до того, как я пришла в их дом. Но тот факт, что мой муж носит его фамилию, отчество, хотя не является его родным сыном по крови, а только усыновлен, было для меня достаточным основанием, чтобы испытывать теплые чувства к этому человеку. Мы приезжали на его могилу в Сестрорецке и я убирала шишки и прелые листья с его могилы. Мне нравилось его лицо – очень спокойное и простое, немного «деревенское». Его портрет стоял в квартире, где мы какое-то время жили – на самом видном месте. Пусть это не покажется странным, но, не зная этого человека, я любила его. Какое-то время мне много рассказывали о нем. О том, как он жил, как умирал, как переживал его смерть юный Сашка. Это складывалось в копилку души, но не проявлялось достаточно долго. Пока я не стала осознавать, что такое род, фамилия, кровные связи.

У человека может быть минимум три варианта родовой связи. Род кровный. Род фамильный. И род приемный. С первым понятно, а второй – это тот, чью фамилию ты носишь. Часто он оказывается самым сильным и самым влияющим на тебя. Ведь редко кто скажет, что ты происходишь от тех то. Тебя знают по фамилии и поэтому все, что ты делаешь, лентой ложится на историю фамильного рода. Понятно, что это больше касается женщин, но ведь и мужчины порой носят не кровные фамилии.

Мой бывший муж носил не кровную фамилию. Я – тоже. Кровную фамилию носят только наши дети. Так понятие кровные – не кровные, переплетаются между собой, образуя замысловатый узел связей, причин и следствий, страниц книги твоей Судьбы. Тоже произойдет с человеком, если он добровольно или вынуждено встанет под защиту чьего-то рода. Станет приемным сыном или дочерью. Всего одна смена поколений и понятия смешаются. Поэтому, я давно не прошу людей выяснять, кто от кого родился и кто кому кто. Важно не то, чья конкретно кровь течет в твоих жилах. Важно, кого из предков ты знал. Кого любил. О ком помнишь.

Много лет работая с причинно-следственными явлениями в судьбе человека, я знаю – нет плохих родов, нет стопроцентно «плохих» предпосылок. Мы то – чем себя считаем! Наше прошлое – такое, каким мы помним его. Наше будущее вытекает из прошлого. На какой поезд мы садимся – такова и будет конечная станция нашего Пути. Великое счастье выбрать тот поезд! В этом случае, род – это тепловоз, тяговая сила. Но тепловоз – это не то что равно человеку. Это то, что равно памяти о нем. Я могла бы сказать, что у меня была очень плохая первая свекровь. И тогда, я уверена, что со второй бы мне тоже не повезло. Но я помню и люблю женщину, которая дала жизнь моему бывшему мужу. И также я люблю женщину, которая дала жизнь второму. Если бы не было ее – не было бы Андрея. Как я могу не любить ее, если в нем, ее черты, которые я люблю?

Я не много знаю о своем втором свекре. Мне еще предстоит это узнать, когда у нас появятся дети. Но о первом – Владимире Денисовиче Шубине, я стараюсь узнать как можно больше. Ведь это дедушка моих детей. Он родом с Украины, с местечка, которое находилось где-то в районе нынешнего села Стрый. Большего я, увы, не знаю. Но я нашла Стрый. А через него – удивительный горный отель «Карпатские полоныни». Вначале я поехала туда с мамой, папой и детьми. Потом, на следующий год, я привезла туда группу прекрасных девчонок на семинар «Женское счастье». Прошло всего-то ничего, и вот одна из них скоро выйдет замуж. Сегодня я уже купила подарок на помолвку. Другие тоже очень близки к семейному счастью. Я знаю это!

Я знала, что Владимир Денисович одно время служил на Черноморском флоте. Он был очень уважаемым человеком. Однажды, когда я уже была замужем за Андреем, в Риге, мы сидели за столом с одним бывшим военным. Узнав, что я бывшая жена военного врача, этот человек спросил, не имею ли я отношения к тому Шубину. Мне было невероятно приятно признаться, что – да. Ведь у меня уже тогда было двое детей, которые носили эту фамилию. Мой бывший свекор возглавлял то ли весь, то ли одно из подразделений севастопольского дельфинария. Нет, это был не тот дельфинарий, который сейчас разъезжает с гастролями по городам и весям. Это была военная база в Балаклаве, где готовили особых дельфинов – разведчиков, диверсантов. Мой свекор был военным врачом и служил на ЧФ много лет. Меленький Саша и его мама тогда тоже жили в Севастополе. Сашка часто вспоминал этого город, говорил, что любил его, но так ни разу и не съездил туда будучи взрослым. А я всегда мечтала увидеть место, где служил человек, о котором я слышала столько хорошего. Где вырос отец моих детей. Это не признак чего-то особого. Просто я легка на подъем, а он - нет.

Естественно, как только мне представилась возможность, я поехала в Севастополь.

У меня не было с собой фотоаппарата, поэтому я бесконечно щелкала на телефон. Наверное, это выглядело странно – девушка с телефоном в руках. Ступив на землю Севастополя, я первым делом спросила, есть ли какое-то место, где продается военная символика, бывают военные. Экскурсовод понял меня и действительно отправил в какую-то забегаловку внутри местного рынка. Я вошла. У меня невозможно билось сердце. Перед этим мы посетили мемориал защитникам Севастополя. 119 тысяч погибших. Братские могилы. Здесь покоится 51 национальность – подчеркнул наш экскурсовод. Белорусский полк, литовский полк, украинский полк... Татары, евреи, казахи... не было разницы, каждый сантиметр этой земли пропитан кровью ее защитников. Я была обезоружена и прострелена насквозь осознанием, какой ценой заплачено за то, что я спокойно гуляю по чистым белым набережным невероятно красивого портового города. Не то что бы ты не знаешь истории. Но часто ли ты ее вспоминаешь? Хорошо были темные очки – они скрывали слезы. Хотелось купить цветы, но их нигде не продавали. Я остановилась у могилы погибших на подлодке «Курск», вспомнила, как сутками сидели с Сашкой у телевизора и ждали, ждали хороших вестей. Кладбище было пустым. Только мы – десять запоздавших в лето экскурсантов. И Скорбящий матрос, возвышающийся гранитной глыбой боли над всем этим безграничным покоем.

Естественно, я зашла в магазин, как к себе домой. В голове еще звучали слова экскурсовода: «Никто не различал национальностей. Все были братьями друг другу!» Под стеклом лежало много разных значков, какие-то памятные знаки разных лет. Я поняла, что не разберусь сама, подошла, обратилась к человеку в камуфляже за стойкой. «Есть ли у Вас что-нибудь с дельфинами!». «Это военный магазин, девушка!» - человек в камуфляже смотрел на меня с легким презрением: «Идите в торговые ряды, там сувенирка!». «Вы не поняли!», попыталась объяснить я: «Здесь был военный дельфинарий, мой свекор служил здесь, я хотела бы привести что-нибудь на память для его сына!». Человек в камуфляже изменился в лице. Я бы сказала, что теперь он был в ярости. «Не было здесь никакого дельфинария! Идите отсюда!». «Ну, как же, был! Я знаю!» Мой взгляд упал на витрины. Господи! На полках стояли фарфоровые чашки с нацисткой символикой. И здесь же продавались зажимы для галстуков, погоны, тельняшки. Куда я попала? Меня накрыло волной отчаяния и ненависти! «Был! Был дельфинарий!», снова нахлынули слезы. 119 тысяч погибших за оборону Севастополя! Чашки со свастикой! Так не бывает!!! Кто-то выволок меня из магазина. Человек в форме моряка российского флота прижимал меня к себе, бережно, как ребенка. «Конечно, был! Просто они другие! Они не знают! Пойдемте, пойдемте, нечего вам здесь делать!».

Я все-таки купила маленькую бронзовую статуэтку с изображением Памятника затопленным кораблям. Не потонувшим, а именно затопленным. Вы понимаете разницу?

А потом случилось чудо. Наш экскурсовод, реальный дядька, который как выяснилось, знает все, вдруг сам оказался бывшим военным. Мы посидели с ним в кафе, я рассказала зачем приехала, а он ответил, что нет ничего сложного, мы просто поедем обратно другой дорогой, и она покажет мне со смотровой площадки базу, где когда-то служил мой свекор. Ведь теперь уже ничего секретного в этих местах нет.

И действительно показал. И сказал всей группе, что мы едем этой дорогой потому, что здесь есть человек, который специально приехал ради этого. И когда я шла к краю площадки, чтобы с огромной высоты увидеть маленький бетонный прямоугольничек на краю пирса уходящего в море. Зажав в руке угрожающе пикающий мобильный телефон – мое единственное и уже подыхающее электронное средство, позволяющее запечатлеть для моих детей место, которому отдал годы жизни их дед, группа почтительно расступилась, пропуская меня вперед. И я увидела! И снова заплакала! И плакала еще долго. Там – мало. А сейчас – в номере – долго. Перемешивая слезы с текилой, единственным напитком, который у меня всегда с собой.

01102009 001_

Просто я не могла забыть рассказа все того же экскурсовода о том, что когда распался Советский Союз, и вместе с ним канул в лету Советский Черноморский флот, кто-то, очень разумный, приказал перевести дельфинов – разведчиков, «камикадзе» и диверсантов, на Северный флот! И они там все погибли, не вынесли холодов. И еще экскурсовод добавил, что дельфинов готовили долго и трудно, и что, наверное, им было как-то понятно, как и тем матросам на обороне Севастополя, что не всем дано вернуться живыми. Их отпускали надолго в открытое море, но среди дельфинов за все годы существования базы, не было ни одного дезертира. Они всегда возвращались к месту службы.

Кто я?

Я та, что идет за другими, кто шел впереди меня!

Если мой свекор сумел воспитать дельфинов, которые никогда не стали предателями, я тоже смогу, просто обязана смочь, воспитать хотя бы одного человека, который никогда не предаст. А лучше - трех!

А еще, я сегодня осознала, что независимо ни от чего, я теперь старшая из живых женщин в фамильном роду, который носит фамилию Шубина. И это уже очень большая ответственность.

Powered by Bullraider.com